Неточные совпадения
Сам с своими козаками производил над ними расправу и положил себе
правилом, что в трех случаях всегда следует взяться за саблю, именно: когда комиссары [Комиссары — польские сборщики податей.] не уважили в чем старшин и стояли пред ними в
шапках, когда поглумились над православием и не почтили предковского закона и, наконец, когда враги были бусурманы и турки, против которых он считал во всяком случае позволительным поднять оружие во славу христианства.
И,
поправив на себе высокие
шапки, тут же пустились на конях прямо наперерез гусарам.
Молчаливый и унылый, как все вокруг, он оживился,
поправил на голове трепаную
шапку, подтянул потуже кушак и успокоил...
Им налили чаю; они сняли
шапки,
поправили волосы и перекрестились, взяв стаканы.
При сем Чуб
поправил свой пояс, перехватывавший плотно его тулуп, нахлобучил крепче свою
шапку, стиснул в руке кнут — страх и грозу докучливых собак; но, взглянув вверх, остановился…
— А что ж это, моя дочь! — сказал отец, снимая с головы
шапку и
поправив пояс, на котором висела сабля с чудными каменьями, — солнце уже высоко, а у тебя обед не готов.
Не отъехал он и 100 шагов, как ему встретилась сопутствуемая опять конвойным с ружьем ломовая телега, на которой лежал другой, очевидно уже умерший арестант. Арестант лежал на спине на телеге, и бритая голова его с черной бородкой, покрытая блинообразной
шапкой, съехавшей на лицо до носа, тряслась и билась при каждом толчке телеги. Ломовой извозчик в толстых сапогах
правил лошадью, идя рядом. Сзади шел городовой. Нехлюдов тронул за плечо своего извозчика.
Особенно упорно держал перед собой, по
правилу, как держат «на погребенье», свою разорванную
шапку бывший солдат, обутый нынче в чистые онучи и лапти.
Теперь в Кремле нет-нет подойдет курсовой офицер, одернет складку шинели,
поправит поясную медную бляху с изображением пылающей гранаты, надвинет еще круче на правый глаз круглую барашковую
шапку с начищенным двуглавым орлом.
Доктор ждал гостя. Он не обременял его никакими вопросами, помог ему хорошенько обриться; на счастье, Розанов умел стричь, он наскоро
поправил Райнерову стрижку, дал ему теплые сапоги,
шапку, немного белья и выпроводил на улицу часа за полтора до рассвета.
И выходит удалой Кирибеевич,
Царю в пояс молча кланяется,
Скидает с могучих плеч шубу бархатную,
Подпершися в бок рукою правою,
Поправляет другой
шапку алую,
Ожидает он себе противника…
Трижды громкий клич прокликали —
Ни один боец и не тронулся,
Лишь стоят да друг друга поталкивают.
В день отъезда он сперва очень храбрился и уверял, что куда его ни пошли, хоть туда, где бабы рубахи моют да вальки на небо кладут, он все не пропадет, но потом упал духом, стал жаловаться, что его везут к необразованным людям, и так ослабел наконец, что даже собственную
шапку на себя надеть не мог; какая-то сострадательная душа надвинула ее ему на лоб,
поправила козырек и сверху ее прихлопнула.
Около него засуетились. Таня Ковальчук, обильно плача, гладила его по рукаву и
поправляла свисавшие крылья облезлой
шапки...
Болдоху я бы и не узнал, если бы не привесная борода, которую он то и дело
поправлял. Я его помню молодым парнем с усами: бороду брил, щеголь. Зато сразу узнал несуразного Дылду по его росту и
шапке с ушами.
Отъехал он вряд ли за околицу, чует, на голове
шапка свинец свинцом, так и давит голову: то
поправит ее слегка, то крошечку приподымет.
— Ополченный! — отвечал воин,
поправив гордо свою
шапку.
Двое из них были в длинных русских кафтанах, подпоясаны кушаками, на которых висели лестовки [Лестовки — раскольничьи четки.], и, несмотря на жаркое время года, накрыты небольшими круглыми
шапками [В
правилах раскольников сказано: «Растящих власы и носящих малахаи (начетверо разрезанные
шапки) и шляпы запрещать и в моление не пущать».].
Сверх полушубка на нем был надет неподпоясанный армяк, которого воротник был почти откинут, и шея совсем голая; сапоги были не валяные, а кожаные, и
шапка маленькая, которую он снимал и
поправлял беспрестанно.
Стало светать, и Поликей, не спавший всю ночь, задремал. Надвинув
шапку и тем еще больше высунув письмо, Поликей в дремоте стал стукаться головой о грядку. Он проснулся около дома. Первым движением его было схватиться за
шапку: она сидела плотно на голове; он и не снял ее, уверенный, что конверт тут. Он тронул Барабана,
поправил сено, опять принял вид дворника и, важно поглядывая вокруг себя, затрясся к дому.
Не доезжая шагов ста до дома, Поликей запахнулся еще, оправил пояс, ожерелку, снял
шапку,
поправил волосы и, не торопясь, сунул руку под подкладку.
И Поликей усаживался прямее,
поправлял хлопки в
шапке и еще запахивался.
Акулина не взглянула на его лицо ни разу, в то время как он молча обувался и одевался, и хорошо сделала, что не взглянула. Лицо у Поликея было бледно, нижняя челюсть дрожала, и в глазах было то плаксивое, покорное и глубоко-несчастное выражение, которое бывает только у людей добрых, слабых и виноватых. Он причесался и хотел выйти, жена остановила его и
поправила ему тесемку рубахи, висевшую на армяке, и надела на него
шапку.
Хотя Никита и отказал в
шапке, и надо было привести в порядок свою, то есть засунуть выбивавшиеся и висевшие из ней хлопки и зашить коновальною иглой дыру, хоть сапоги со стельками из потника и не влезали сначала на ноги, хоть Анютка и промерзла и выпустила было Барабана, и Машка в шубе пошла на ее место, а потом Машка должна была снять шубу, и сама Акулина пошла держать Барабана, — кончилось тем, что Ильич надел-таки на себя почти всё одеяние своего семейства, оставив только кацавейку и тухли, и, убравшись, сел в телегу, запахнулся,
поправил сено, еще раз запахнулся, разобрал вожжи, еще плотнее запахнулся, как это делают очень степенные люди, и тронул.
Гаврила Иванович только жевал губами и несколько раз
поправил свою баранью
шапку: дескать, «вот вышла же этакая оказия, в сам-деле»…
— Страсть сколь народичку понаперло, — удивлялся Гаврила Иваныч,
поправляя свою баранью
шапку. — Немца видели… ну, еще с сигарой ходил. В двух верстах отсюдова будет…
И Петр Васильич
поправил на себе
шапку, уткнулся головою в подушку и заснул.
— Чтоб тебя на том свете так дернуло! — ворчит старик,
поправляя свою высокую
шапку, съехавшую от толчка на затылок. — Этак он у меня всю скотину перекалечит!
— Кончилось наказание твое, — сказал ангел. — Возьми мантию правителеву, возьми меч и жезл и
шапку правителеву. Помни, за что ты наказан был, и
правь народом кротко и мудро, и будь отныне братом народу своему.
Волами
правил хохол в затрапезных шароварах «ширше облака», в дегтярной рубахе с прямым воротом, в «тяжких чоботах» и в высокой смушковой
шапке.
Как преступник, которого ведут на казнь, знает, что вот-вот он должен погибнуть, но всё еще приглядывается вокруг себя и
поправляет дурно надетую
шапку; так и Москва невольно продолжала свою обычную жизнь, хотя знала, что близко то время погибели, когда разорвутся все те условные отношения жизни, которым привыкли покоряться.